В галерее Таисс выставляются картины и скульптурные работы двух художников, женщины и мужчины, родившихся в Иране в 60-х годах. Их детство отмечено падением монархии шаха в 1979 году и созданием исламской республики Aятоллой Хомейни. Это период волнений, когда на смену консервативному режиму приходит режим диктатуры.
Катаюн Рухи покинула родину в возрасте 17 лет, с тем, чтобы по стопам великих мастеров, поступить учиться в Школу изящных искусств в Париже. Серия ее работ с деревьями, которая выставляется в галерее, имела огромный успех на последнем аукционе Sotheby’s в Дохе в декабре прошлого года. Ее книга «L’ontologie du lieu» (Онтология места), затрагивающая вопросы креативного процесса, была опубликована издательством L’Harmattan. Камбиз Сабри принял решение остаться в Тегеране, где он выступает в качестве скульптора, дизайнера и ведет преподавательскую деятельность. Он участвует в многочисленных выставках и биеннале, и исполнял роль координатора иранского павильона на 51-й Венецианской Биеннале. Выставляя работы этих двух художников, галерея Таисс предполагает конфронтацию между ними. На первый взгляд, в работах очень мало общего. Однако, если вглядеться повнимательнее, можно заметить символы, выявляющие аналогичные стремления художников: их жажду познания. Камбиз Сабри смотрит на мир беспристрастно, отстраненно, с тем, чтобы лучше его познать и понять. Изгибы скульптур в форме матрасов, на которых расположились группы индивидуумов или просто одинокие фигурки, символизируют долины, которые человек, в соответствии с суфийской философией, должен пересечь, чтобы прийти к истине и познать свой внутренний мир. Работы Катаюн Рухи наполнены стремлением к самопознанию, достигаемому посредством интроспекции и существования в полной гармонии с природой. Оба художника самовыражаются с помощью символов. Оба преследуют одну и ту же цель - полнота жизни. На полотнах Катаюн Рухи изображена молодая девушка или стоящая лицом к дереву, или продвигающаяся по аллее к мерцающему вдалеке свету. Персидская поема, творение художницы, написана поверх изображенных предметов. Текст, написанный наоборот, прочесть невозможно. Действительный смысл скрывается за символом, как если бы художница хотела показать важность слов-подоплек и аллегорий. "Во время репрессий, с помощью поэзии можно было многое высказать", говорит художница. Фигурка ребенка, собирательный образ, прообразом которого стала дочь художницы и она сама в детстве, показана со спины, что позволяет каждому идентифицировать себя с персонажем.Таким образом, персонаж становится универсальным, вне времени. Дерево само по себе символизирует стремление к самоопределению. Есть ли это Древо жизни, Древо познания, Генеалогическое дерево семьи, или же Космическое дерево? "Каждый может видеть то, что ему хочется. Но в персидской поэзии дерево - это ориентир. В детстве, гуляя на природе, мы ориентировались по деревьям, которых было великое множество". Классический стиль картин художницы контрастирует с сюрреалистическим решением. Художница изображает то, что живет в ее подсознании. По прообразу персидской манеры письма, перспектива исчезает. Ландшафт, текст, персонажи, монохромный фон, белая линия и девушка написаны в том же ключе, как если бы они олицетворяли гармонию, к которой мы стремимся.
Используя одну и ту же поэму в течение последних четырех лет, изображая одни и те же персонажи четыре года, художница акцентирует духовный аспект этой серии, пользуясь магическими премами в отображении форм и концепций. В противовес картинам Катаюн Рухи, которые направлены на самоуглубление, скульптуры Камбиз Сабри широко открываются в мир. Десятки персонажей выстраиваются на громаднейшем матрасе. Некоторые расположились группами, другие - в одиночестве, и выглядят они совершенно идентично. Но приглядевшись получше, можно уловить множество различий. В этой однообразной группе наблюдается разница в манере держать себя. Большинство персонажей застыли в ожидании какого-то действия, которое так никогда и не наступает. Другие же - стремятся к действию. Эти работы следует понимать, как метафору современного мира. Они отражают противоречия, призывают видеть то, что совсем рядом и вдали, понимать разницу между видением масс и отдельных личностей, жить надеждой на гармонию в мире, разрушаемую желанием доминирования небольшой группой индивидуумов, скрывающей свою суть. Эти противоречия прослеживаются и в реализации работ. Стилизированные формы конфронтируют с четкими линиями изображения, символика противостоит реализму. Таким образом, вырисовывается еще одно видение сюжета, более жестокое, более критичное. Хрупкий и податливый материал окаменевает. Очевидная беззаботность превращается в сурового судью. Напряжение становится явным. "Я мечтаю о том дне, когда вместо войн и конфликтов будут яркие и радостные праздники, и когда коллективное самовыражение станет неприкосновенным". Камбиз Сабри представляет себе это благославенное время, нарушенное войнами, развязанными ради властвования, желанием расслабиться, словно римский император, предающийся наслаждениям, в то время как его армия идет на смерть. «Иранская философия основана на очевидном и тайном. То, что кажется явным скрывает за собой недосказанное, которое нужно отгадать», говорит Катаюн Рухи. Творческие идеи этих двух художников продиктованы культурой их родины. Их мысли скрываются за формой изображения. И каждый из нас может попытаться проникнуть за занавес.
Катаюн Рухи покинула родину в возрасте 17 лет, с тем, чтобы по стопам великих мастеров, поступить учиться в Школу изящных искусств в Париже. Серия ее работ с деревьями, которая выставляется в галерее, имела огромный успех на последнем аукционе Sotheby’s в Дохе в декабре прошлого года. Ее книга «L’ontologie du lieu» (Онтология места), затрагивающая вопросы креативного процесса, была опубликована издательством L’Harmattan. Камбиз Сабри принял решение остаться в Тегеране, где он выступает в качестве скульптора, дизайнера и ведет преподавательскую деятельность. Он участвует в многочисленных выставках и биеннале, и исполнял роль координатора иранского павильона на 51-й Венецианской Биеннале. Выставляя работы этих двух художников, галерея Таисс предполагает конфронтацию между ними. На первый взгляд, в работах очень мало общего. Однако, если вглядеться повнимательнее, можно заметить символы, выявляющие аналогичные стремления художников: их жажду познания. Камбиз Сабри смотрит на мир беспристрастно, отстраненно, с тем, чтобы лучше его познать и понять. Изгибы скульптур в форме матрасов, на которых расположились группы индивидуумов или просто одинокие фигурки, символизируют долины, которые человек, в соответствии с суфийской философией, должен пересечь, чтобы прийти к истине и познать свой внутренний мир. Работы Катаюн Рухи наполнены стремлением к самопознанию, достигаемому посредством интроспекции и существования в полной гармонии с природой. Оба художника самовыражаются с помощью символов. Оба преследуют одну и ту же цель - полнота жизни. На полотнах Катаюн Рухи изображена молодая девушка или стоящая лицом к дереву, или продвигающаяся по аллее к мерцающему вдалеке свету. Персидская поема, творение художницы, написана поверх изображенных предметов. Текст, написанный наоборот, прочесть невозможно. Действительный смысл скрывается за символом, как если бы художница хотела показать важность слов-подоплек и аллегорий. "Во время репрессий, с помощью поэзии можно было многое высказать", говорит художница. Фигурка ребенка, собирательный образ, прообразом которого стала дочь художницы и она сама в детстве, показана со спины, что позволяет каждому идентифицировать себя с персонажем.Таким образом, персонаж становится универсальным, вне времени. Дерево само по себе символизирует стремление к самоопределению. Есть ли это Древо жизни, Древо познания, Генеалогическое дерево семьи, или же Космическое дерево? "Каждый может видеть то, что ему хочется. Но в персидской поэзии дерево - это ориентир. В детстве, гуляя на природе, мы ориентировались по деревьям, которых было великое множество". Классический стиль картин художницы контрастирует с сюрреалистическим решением. Художница изображает то, что живет в ее подсознании. По прообразу персидской манеры письма, перспектива исчезает. Ландшафт, текст, персонажи, монохромный фон, белая линия и девушка написаны в том же ключе, как если бы они олицетворяли гармонию, к которой мы стремимся.
Используя одну и ту же поэму в течение последних четырех лет, изображая одни и те же персонажи четыре года, художница акцентирует духовный аспект этой серии, пользуясь магическими премами в отображении форм и концепций. В противовес картинам Катаюн Рухи, которые направлены на самоуглубление, скульптуры Камбиз Сабри широко открываются в мир. Десятки персонажей выстраиваются на громаднейшем матрасе. Некоторые расположились группами, другие - в одиночестве, и выглядят они совершенно идентично. Но приглядевшись получше, можно уловить множество различий. В этой однообразной группе наблюдается разница в манере держать себя. Большинство персонажей застыли в ожидании какого-то действия, которое так никогда и не наступает. Другие же - стремятся к действию. Эти работы следует понимать, как метафору современного мира. Они отражают противоречия, призывают видеть то, что совсем рядом и вдали, понимать разницу между видением масс и отдельных личностей, жить надеждой на гармонию в мире, разрушаемую желанием доминирования небольшой группой индивидуумов, скрывающей свою суть. Эти противоречия прослеживаются и в реализации работ. Стилизированные формы конфронтируют с четкими линиями изображения, символика противостоит реализму. Таким образом, вырисовывается еще одно видение сюжета, более жестокое, более критичное. Хрупкий и податливый материал окаменевает. Очевидная беззаботность превращается в сурового судью. Напряжение становится явным. "Я мечтаю о том дне, когда вместо войн и конфликтов будут яркие и радостные праздники, и когда коллективное самовыражение станет неприкосновенным". Камбиз Сабри представляет себе это благославенное время, нарушенное войнами, развязанными ради властвования, желанием расслабиться, словно римский император, предающийся наслаждениям, в то время как его армия идет на смерть. «Иранская философия основана на очевидном и тайном. То, что кажется явным скрывает за собой недосказанное, которое нужно отгадать», говорит Катаюн Рухи. Творческие идеи этих двух художников продиктованы культурой их родины. Их мысли скрываются за формой изображения. И каждый из нас может попытаться проникнуть за занавес.
