Дмитрий Гутов - один из самых знаковых и загадочных персонажей московской арт-сцены. Последние десять лет он обязательный участник всех международных арт-ивентов, происходящих с российским участием - будь то биеннале в Сан-Паулу 2002 года, выставка "Берлин-Москва" в Мартин-Гропиус-Бау в 2003 году, Венецианская биеннале 2007, "Документа-12", Третья Московская биеннале современного искусства 2009 или только что открывшаяся выставка в музее "Рейна София" в Мадриде.
Гутов - метафизический романтик и глубоко убежденный приверженец левого дискурса. Гутов - философ и историк искусства, в самом начале девяностых основавший философско-художественный семинар, продолжающий свою активность до сих пор, поставив в центр своего внимания изучение творчества марксисткого критика Михаила Лифшица. Лифшиц прославился еще в двадцатые годы во время всплеска русского авангарда, он ревизировал марксисткое учение в эпоху Сталина, Хрущева и Брежнева . О нем и об истории России двадцатого века Гутов сделал блистательный документальный фильм. Теоретик Гутов как художник работает со всеми возможными медиа - строит глобальные инсталляции в природных ландшафтах, занимается живописью, скульптурой, фотографией, видео и т.д.
Для галереи "Таисс" Дмитрий Гутов сделал специальный проект "Хаотические заметки". Импульсом к этому проекту стали его фотографии "на память" во время прогулок художника по окрестностям ближнего Подмосковья. Лесные опушки и заснеженные поля оказались тотально покрыты странными конструкциями из колючей проволоки и металлической сетки, напоминающими тюремные ограды и постапокалиптические останки современной цивилизации. Эти останки - всего лишь бытовые отбросы жизнедеятельности людей, которые превращают свои дома и маленькие клочки пригородных садовых участков в крепости, построенные из подручных агрессивных материалов, защищаясь от потенциальной угрозы, ощущением которой пропитаны весь микро- и макрокосмос их существования. Одновременно их "защита" провоцирует агрессию, ибо защита и нападение метафизически связаны между собой. Этот глобальный феномен особенно явлен в России, где очень быстро строят и так же быстро разрушают до основания. Неслучайно "Интернационал", появившийся во Франции и получивший новую редакцию в Советском Союзе, нигде не звучал так громко: "Весь мир насилья мы разрушим/До основанья, а затем/Мы наш, мы новый мир построим, -/Кто был ничем, тот станет всем"...
После этих фотографий - заметок в путевом блокноте - Гутов создает скульптурные объекты из металла. Плоская металлическая рама как бы очерчивает живописную плоскость, из которой вырываются изуродованные иероглифы как знаки мира, стремящегося к саморазвитию и сплющенного энергией саморазрушения. Рамы Гутова напоминают и тюремные окошки, насильственно ограничивающие пространство обитания, и декоративные решетки, за которые цепляются прорастающие побеги. В этих абстрактных объектах художник тонко балансирует между экспрессией и медитацией, живописью и скульптурой, оставляя месседж незаконченным, создавая нечто, воспринимающееся как артефакт и реди-мейд одновременно.
В галерее "Таисс" на растянутых стальных тросах как на нотной бумаге реальными патронами Гутов воспроизводит партитуру второго фортепьянного трио Дмитрия Шостаковича, написанного композитором в 1944 году, во время трагических дней Второй мировой войны . Одно из самых знаменитых произведений композитора получает пространственную презентацию, проявляя неслышную музыку мира, объятого предчувствием незримо присутствующей катастрофы.
Пластические метафоры Гутова дополнены видео - документальной съемкой слепого нищего, поющего в переходах московского метро. Рядом - огромная фотография этого современного юродивого, чьи песни заставляют ускорить шаг спешащих пешеходов.
Жестко артикулированный каркас художественных произведений Гутова, являющийся следствием фундаментальной рефлексии метафизических, социальных и художественных проблем, обозначившихся в конце нулевых, канализирует тревогу и надежду одновременно.
Гутов - метафизический романтик и глубоко убежденный приверженец левого дискурса. Гутов - философ и историк искусства, в самом начале девяностых основавший философско-художественный семинар, продолжающий свою активность до сих пор, поставив в центр своего внимания изучение творчества марксисткого критика Михаила Лифшица. Лифшиц прославился еще в двадцатые годы во время всплеска русского авангарда, он ревизировал марксисткое учение в эпоху Сталина, Хрущева и Брежнева . О нем и об истории России двадцатого века Гутов сделал блистательный документальный фильм. Теоретик Гутов как художник работает со всеми возможными медиа - строит глобальные инсталляции в природных ландшафтах, занимается живописью, скульптурой, фотографией, видео и т.д.
Для галереи "Таисс" Дмитрий Гутов сделал специальный проект "Хаотические заметки". Импульсом к этому проекту стали его фотографии "на память" во время прогулок художника по окрестностям ближнего Подмосковья. Лесные опушки и заснеженные поля оказались тотально покрыты странными конструкциями из колючей проволоки и металлической сетки, напоминающими тюремные ограды и постапокалиптические останки современной цивилизации. Эти останки - всего лишь бытовые отбросы жизнедеятельности людей, которые превращают свои дома и маленькие клочки пригородных садовых участков в крепости, построенные из подручных агрессивных материалов, защищаясь от потенциальной угрозы, ощущением которой пропитаны весь микро- и макрокосмос их существования. Одновременно их "защита" провоцирует агрессию, ибо защита и нападение метафизически связаны между собой. Этот глобальный феномен особенно явлен в России, где очень быстро строят и так же быстро разрушают до основания. Неслучайно "Интернационал", появившийся во Франции и получивший новую редакцию в Советском Союзе, нигде не звучал так громко: "Весь мир насилья мы разрушим/До основанья, а затем/Мы наш, мы новый мир построим, -/Кто был ничем, тот станет всем"...
После этих фотографий - заметок в путевом блокноте - Гутов создает скульптурные объекты из металла. Плоская металлическая рама как бы очерчивает живописную плоскость, из которой вырываются изуродованные иероглифы как знаки мира, стремящегося к саморазвитию и сплющенного энергией саморазрушения. Рамы Гутова напоминают и тюремные окошки, насильственно ограничивающие пространство обитания, и декоративные решетки, за которые цепляются прорастающие побеги. В этих абстрактных объектах художник тонко балансирует между экспрессией и медитацией, живописью и скульптурой, оставляя месседж незаконченным, создавая нечто, воспринимающееся как артефакт и реди-мейд одновременно.
В галерее "Таисс" на растянутых стальных тросах как на нотной бумаге реальными патронами Гутов воспроизводит партитуру второго фортепьянного трио Дмитрия Шостаковича, написанного композитором в 1944 году, во время трагических дней Второй мировой войны . Одно из самых знаменитых произведений композитора получает пространственную презентацию, проявляя неслышную музыку мира, объятого предчувствием незримо присутствующей катастрофы.
Пластические метафоры Гутова дополнены видео - документальной съемкой слепого нищего, поющего в переходах московского метро. Рядом - огромная фотография этого современного юродивого, чьи песни заставляют ускорить шаг спешащих пешеходов.
Жестко артикулированный каркас художественных произведений Гутова, являющийся следствием фундаментальной рефлексии метафизических, социальных и художественных проблем, обозначившихся в конце нулевых, канализирует тревогу и надежду одновременно.
